ЕВГЕНИЙ ГУРОВ Из давнишнего

ЕВГЕНИЙ ГУРОВ

Родился в г. Сухуми в 1951 году. После окончания МГУ им. М.В. Ломоносова работал в Волгограде, затем – в Абхазии, где в 1988 г. вышла его первая книжка стихов «Беслетка». Вот уже четверть века Е. Гуров живёт в Талдоме. Печатался в различных поэтических сборниках. Член Союза журналистов СССР, затем и России.

 

 

                          Из давнишнего

 

Москвичка

Твоим глазам не холодно?

Колени не продрогли

в тонюсеньких колготочках

при всём честном народе?

 

Куда летишь неспешно ты?

Кому звонишь уверенно,

всегда на вид успешная,

всегда на вид отменная?

 

О чём за гладью светлою

твои заботы зимние?

О ком на белом свете-то?

Каким жива ты Именем?

 

 

Чем не песенка?

На станции Савёловской

рассталися мы с Олечкой.

Та станция конечная,

тоска моя сердечная.

 

Но вот продлили радиус.

И я, конечно, радуюсь,

что вовсе не конечная,

тоска моя сердечная.

 

***

Весна и лето,

от страсти млея,

строили

глазки

многим

очень…

Сосредоточенны,

властны

ласки

твои,

осень.

 

***

Небо в звёздах,

мимоза в снегу.

Невозможного

не избегу.

 

Эскиз

С ловкостью ласки

ветер октябрьский

рвал перфорацию

желтых сердечек

с веток берёзовых,

в небе распластанных.

Снег укрывал их

голые плечи.

 

***

Любовь,

была ты ящером!..

Тебя увидел ящеркой,

пугливо миг тепла ловящей

на валуне Великого оледенения.

 

***

Моя осенняя дочурка,

смеясь, перебежала старый двор…

Вдруг увидал оставшиеся годы –

её шажки.

 

Строфа

Пришла строфа ко мне во сне.

Бог с ней!

Я на другой улягусь бок.

С ней бог.

 

 

Галатея

 

Из глины ли, из мрамора,

из времени-пространства

вела тебя рука моя –

куда теперь деваться?

Из гобелена старого,

где озеро не выцвело,

ты выплывала, стало быть,

ты стала быть единственной.

И разные пророчества,

и все, кто мной оставлен был,

лишь на тебе окончились –

ты это, значит, стало быть.

Ваял тебя без устали,

опасная затея…

Сказать теперь решусь ли,

что не того хотел я?

 

Марево

Т. Г.

В июльском воздухе

у входа в рощу

падеде стрекоз

было похоже

на дозаправку

бомбардировщиков…

Этот фантом в духе Дали

скрылся потом вдали

за краем

покатым

поля.

Треща и постреливая недовольно,

туда ж умчалась высоковольтка.

Стрекоз влюблённых разнять не в силах,

дразнила она полудённый тандем…

В тот день,

от делать нечего,

летали боттичеллиево

и мы с тобою парою.

Реально

было

марево.

 

 

В горах

От вовсе ненужного мщенья,

от новых последних обманов ­—

туда, где плывут по ущельям

тугие тампоны туманов…

Вверху, на зелёных полянах,

овеяны ветром и солнцем,

омыты глухими дождями,

белеют огромные кости…

объедки немыслимых оргий,

где Время — неистовый слепень,

где пляшут в восторге предсмертном

дубы на отвесных отрогах…

Свою же последнюю тайну

твоя отдала ли рука мне?..

Друг в друга в итоге исканий

врастают деревья и камни.

 

Кофе по-турецки

Глоток. На чёрном глянце

галактики вихрятся.

Глоток —

и нет галактик.

Такое

вот

занятье.

 

***

На закате, на закате

полетят за солнцем чайки.

Полетят за солнцем чайки.

В эти несколько минут

чёрным пеплом на закате

белотрепетные чайки,

чёрным пеплом на закате

в сине море упадут.

 

 

 

***

Я этот город.

У меня болят

суставы перекрёстков, жилы улиц.

Во мне кричат безмолвные дома

и ноют встреч невынутые пули.

Я этот город, я прилёг у волн

в ночи полуразогнутой подковой…

Прожекторов слепящий белый холод…

Высокое горенье маяков.

 

Эпилог

Короче паузы,

острее резонансы.

Немного жаль,

что мало так осталось…

 

Но жизнь, она

не красная цена ли

за чей-то изумительный сценарий

к картине «Мир — желание о нём»?

И пусть горит оно огнём!..

 

А вот и смерч — труба-дорога —

туда, где вроде полубога

я был…

Прохладно там и гулко.

Земная кончилась прогулка.

По буквам…

иду к вам…

 

Вернуться на главную

 

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.